Воспитание ребенка вне школы

Школа не была единственным местом, где чему-либо обучались; само пребывание в тесной среде полиса, где малейшее событие немедленно становилось известным и подвергалось всяческому обсуждению, необыкновенно способствовало развитию сознания.

Громкие политические процессы привлекали много народу; важность затрагивающихся вопросов, талант и известность ораторов собирали вокруг судей громадную толпу. и законченный процесс вызывал много толков и еще долго служил темой для разговоров. Ребенок не мог находиться в стороне от всего этого; шум, поднимавшийся вокруг известных процессов, доходил и до его ушей, и он также жадно следил за их исходом. Эсхил в конце своей обвинительной речи против Тимарха рассказывает, как сыновья спрашивают своих отцов об исходе процесса; не боятся ли судьи в случае оправдания виновного признать, что это они нанесли смертельный удар нравственности... Некоторые из речей, произносившихся перед судом, носили характер настоящего поучения, обращенного к молодежи. Когда суровый Ликург говорил публично перед всеми о позоре Леократа, он главным образом имел в виду молодежь, и все общие места его речи, где он говорил о добродетели и патриотизме, все его цитаты, полные нравоучений, предназначались только для ее наставления. Он сам выдает эту воспитательную задачу, без сомнения, обращаясь к самым юным из своих слушателей, когда рассказывает о сыновней добродетели юноши, спасшего отца из лавы Этны19: «Может быть то, что я сейчас расскажу, покажется вам легендой, но вам все же следует выслушать ее, юноши». Опасности, которым подвергались известные политические деятели, обвиняемые в тяжких преступлениях ненавидящими их политическими противниками, глубоко волновали афинскую молодежь. Вспомните о Демосфене, настоявшем на том, чтобы учитель отвел его в суд, где решалась участь Каллистрата из Афидны.

Театр также оказывал развивающее влияние на детей. Мы знаем, что они допускались на театральные представления. Но на все ли представления их водили? Несомненно, они допускались на трагедии; как это ни странно, но они могли присутствовать также и на комических представлениях. Не трудно понять, какое полезное действие на развитие детского ума оказывали эти театральные празднества. Кроме того, на этих собраниях глашатай объявлял награды, присужденные народом тем, кого он желал почтить, и дети узнавали, как их отечество ценит заслуги и какой славы достигает тот, кто ему служит. «Разве вы не знаете,— говорит Эсхил в конце своей речи против Ктесифона,— что юношей формируют не столько школы и все те места, где развивают их ум, сколько публичные объявления глашатого?» Здесь он подразумевает именно те объявлявшиеся в театрах постановления о венках и других почестях от республики, воздававшихся заслужившим их гражданам. Афины славились тем, что здесь эта раздача наград происходила с большей осмотрительностью, нежели в других городах. В обществе, где значение примера было сильно и где всяким событием охотно пользовались для поучения как уроком на будущее, справедливость и торжественность обстановки присуждения наград должны были неизбежно положительно воздействовать на молодежь; это была для нее школа гражданского соревнования.

(По: Жирар. Афинское воспитание.)