Аид (Гадес; Плутон)

Той же двойственностью натуры, которую мы наблюдали в Персефоне, отличается и ее супруг Аид. Гадес — «невидимый», так он называется у поэтов вследствие таинственного мрака, окружающего как его царство, так и его персону. Он неумолимый и непримиримый враг всего живущего, о нем нельзя подумать без страха и трепета; по Гомеру, он для смертных самый ненавистный из всех богов.

Однако впоследствии о нем распространилось более мягкое представление, и на первый план выдвинулась другая сторона его природы — он не только дарует из глубоких недр земли пищу растениям, но и предоставляет людям изобилие благородных металлов в своих подземных кладовых. В этом смысле его нарекли Плутоном, т. е. богом-обогатителем.

Аид принадлежит к древнейшим греческим божествам. Подобно Посейдону, он брат Зевса, и получил при разделе мира темные недра земли, ставшие его собственным царством, ворота которого он держит накрепко запертыми, чтобы без его воли ни одна душа не могла вернуться на свет божий. Увлекая людей по истечении назначенного им срока жизни в свои подземелья, он принимает всех в свое темное царство. и в этом качестве он также Полидект, т. е. принимающий.

Представления древних об Аиде вполне соответствовали мрачному образу бога. Его воображали себе готовым на насилие, сильным и страшным разбойником. Таким он появляется в мифе о похищении Персефоны, в котором увозит свою добычу на быстрых конях.

Как ни смягчалось с течением времени первоначальное мрачное представление о неумолимом боге смерти, он навсегда остался чуждым для греков и потому, кроме похищения Прозерпины, о нем не возникло почти никаких мифов.

Римские представления об этом боге ничем не отличались от греческих, ибо римляне и этого бога заимствовали у греков. Они называли его Плутон. В Риме у него не было храма, только общий с Прозерпиной подземный алтарь на Марсовом поле, который открывали для жертвоприношения один раз в году.

Личность Аида дает нам повод изложить представления древних греков и римлян о будущей жизни и о месте пребывания умерших. Уже в песнях Гомера заметны два совершенно разных взгляда на местоположение царства умерших. По одному из них, оно находится под землей, и потому от света его отделяет только тонкая крышка. По другой версии, царство теней уже не простирается под всей поверхностью земли, а находится на далеком западе, по ту сторону океана, или на одном из его островов.

Подземное царство является пустынным и мрачным пространством, где усопшие в виде теней ведут существование, подобное сну. Так называемый Элизиум, куда переселяются любимцы богов, у Гомера не составляет еще отдельного подземного царства и рисуется в его изображении неопределенно, в виде скалы. У позднейших поэтов очертания подземного царства выступают уже яснее. Оно представляет собой пространство, находящееся внутри земли, к которому с поверхности ведут многие входы и которое омывается многими реками, в частности, Стиксом. Она много раз обвивается вокруг всего подземного царства, и через нее можно перебраться только с помощью паромщика Харона, которого представляли себе угрюмым стариком с взъерошенной бородой. Греки вкладывали в рот мертвецам небольшую медную монету для того, чтобы душа не могла быть отвергнута Хароном за неимением платы. По ту сторону реки, у ворот, сторожил страшный пес Цербер, трехглавое чудовище, которое никому не возбраняет вход в дом Плутона, но никому не дозволяет выхода. По достижении подземного царства все души должны подвергнуться там суду над мертвецами. Приговор судей отсылает праведных в Элизиум, где они вкушают вечно блаженный покой, а преступников и злодеев в Тартар, где они терпят мучения от эриний и других злых духов. Те, которые не оказались ни совершенными праведниками, ни совершенными злодеями, пребывают на покрытом травой лугу, где они в виде теней ведут мрачное и безрадостное существование.

Благодарный материал для поэтов представляли наказания, которым подвергались в подземном мире особенно провинившиеся. Самые известные среди них: Титий, Тантал, Сизиф, Инсион и Данаиды. Наказание первого, который хотел овладеть Лето, состоит в том, что у него, прикованного к земле, два коршуна пожирают постоянно снова вырастающую печень. Тантал, родоначальник Атридов, Агамемнона и Менелая, должен был искупать свою болтливость, а он сообщил людям планы Зевса, тем, что был присужден к мучению вечным голодом и жаждой. Над его головой висели замечательные плоды, но когда он хотел их схватить, порыв ветра уносил их на недосягаемую для него высоту; у его ног протекала самая чистая вода, но когда он пытался напиться, она внезапно исчезала в почву. Сизиф, царь Коринфа, который многими преступлениями возбудил гнев богов, в подземном царстве должен был снова и снова вкатывать на высокую гору каменную глыбу, которая скатывалась в равнину. Иксион, один из самых дерзких преступников, был привязан за руки и за ноги к вечно вращающемуся колесу. Наконец, Данаиды, дочери Даная, зато, что во время свадебной ночи по приказанию своего отца убили мужей, постоянно наливали воду в бочку, которая имела пробитое дно и поэтому никогда не могла наполниться.