Филипп II, Царь Македонский

К северу от Фессалии и Олимпийских гор находилась Македония (Емафия), суженная дикими горами и отрезанная от моря греческими поселениями Халкидики и Фермейского залива, — первоначально маленькое государство, имевшее 100 с небольшим квадратных миль. Македонцы, состоявшие под властью царей, которая была ограничена необузданной и склонной к разладу и мятежу аристократией, считались у греков варварами; и однако же это было племя, родственное грекам, и цари их уже со времен Пелопоннесской войны прилагали все старания, чтобы ввести в свое государство греческие нравы и образование. После Пелопоннесской войны эта страна была расстроена частыми спорами за престол, которыми пользовались варварские соседние народы для разбойнических набегов, а греческие республики — Фивы и Афины — для своекорыстного вмешательства. В 359 г. до н. э. царь Пердикка III был убит в кровавом бою со вторгшимися иллирийцами; вслед за тем начали грабить Македонию пеонийцы, пришедшие с севера. Войско упало духом; наследник престола, сын Пердикки, был еще ребенком, а два соискателя трона, Павсаний и Аргей, проникли в страну, поддерживаемые один фракийским, другой — афинским войском. Тогда Филипп, брат Пердикки, третий сын прежнего царя Аминты III, 23-летний юноша, выступил в качестве опекуна и защитника своего малолетнего племянника, спасая свое отечество.

О юности Филиппа известно мало. Еще в отроческих летах был он заложником у иллирийцев, потом у фиванцев, переданный им иллирийцами или братом своим, царем Александром. В Фивах жил он три года, в доме Памменеса или Эпаминонда; но это трехлетнее пребывание в Фивах не согласуется с известием, что Филипп только по смерти брата своего Пердикки переселился из Фив в Македонию. Вероятнее то предположение, что Филипп еще при жизни Пердикки возвратился на родину и был поставлен братом управлять частью Македонии. Филипп твердой рукой взял бразды правления и в короткое время спас свое царство от гибели. Он вытеснил обоих претендентов, успокоил подарками и обещаниями пеонийцев и фракийцев; афинян же привлек на свою сторону объявлением города Амфиполя свободным. Ободрив и укрепив дух народа своими уверенными и решительными действиями и улучшением быта и состояния войска*, он устремился на иллирийцев и в кровопролитном сражении разбил их наголову, так что они принуждены были очистить Македонию и вскоре после того даже уступить часть собственной земли до озера Лихнитис. Таким образом Филипп в течение года снова утвердил македонский престол, на который вступил по избранию народа. Что сталось с его племянником — неизвестно.

Когда границы государства были обеспечены и внутренние отношения установились, Филипп приступил к осуществлению планов, которые уже давно созрели в его голове. Главной целью его было подчинить своему скипетру все греческие государства, слабость и внутренний разлад которых были ему известны, или по крайней мере установить над ними македонскую гегемонию; шаг за шагом с необыкновенной мудростью и хитростью, пользуясь всеми благоприятными обстоятельствами, осмотрительно и настойчиво, смело и решительно сумел он привести в исполнение этот план в течение своего 23-летнего царствования. Все, что он сделал и чего достиг, доказывает величие его, как полководца и государственного человека. В нравственном отношении он хотя не уступал тогдашним грекам, но и не возвышался над ними. Греки вообще склонны были порицать его, как человека, лишившего их свободы: они выставляют его непорядочность, лукавство, притворство, несправедливость и жажду власти, но не могут отказать ему в силе духа, мудрости и неустрашимости. Друзья хвалят в нем еще утонченность в обращении, ловкость речи и научное образование. Упрек в невоздержанной жизни мог быть в отношении к нему справедлив до известной степени, но он никогда не погружался в чувственность и изнеженность, и достоинство царя оставалось всегда неприкосновенным при увлечениях его в тесном кругу друзей.

Первым делом Филиппа после обеспечения безопасности его государства было завоевание побережья Македонии, на котором находились греческие города, и открытие для себя и своего народа торговых морских путей. Прежде всего завладел он богатым торговым городом Амфиполем (358 г.), обладания которым тщетно домогались афиняне. Вскоре затем взял он у них Пидну, Потидею, Анфемунт и Мефону, при осаде которой он лишился глаза. Афиняне, вовлеченные тогда в союзническую войну, вяло действовали против Филиппа; воспользовавшись этим, хитрый царь умел воспрепятствовать союзу Афин с сильным халкидикским городом Олинфом, дружелюбно обращаясь с олинфийцами и отдав им отнятые у афинян города, Потидею и Анфемунт. Щадя пока Олинф и Халкидику, он укрепился в Эвбее, за обладание которой спорили когда-то афиняне и фиванцы, захватил Фракию до Неста и пангейские золотые рудники, пошел с оружием в Фессалию, куда его призвали на помощь против Ликофрона, тирана Ферейского (375 г.). Он явился как освободитель фессалийских городов, но не удалил ферейского тирана, чтобы иметь повод вмешаться в их дела. Фессалийский народ вполне доверял ему и радовался при виде веселого, остроумного собеседника на буйных пирах.

Вскоре после этого разгорелась так называемая первая священная война, продолжавшаяся с 355 по 346 г. Фокийцы, присужденные Амфиктионовым судом к огромной денежной пене за присвоение принадлежавшего дельфийскому богу участка земли при Кирре, предвидя вооруженное нападение, насильственно завладели Дельфийским храмом, который еще прежде был отнят у них дельфиицами, и рассчитывали на доходы от него, чтоб набирать наемное войско. Возбужденные фиванцами, судьи Амфиктиона подняли всю Элладу на войну с фокийцами. Сначала воевали с ними только фиванцы и фессалийцы, но мало-помалу была вовлечена в эту войну большая часть государств средней и северной Греции, а между тем в Пелопоннесе старые враги подняли оружие против Спарты, которая также присуждена была Амфиктионовым судом к денежной пене за занятие Кадмеи Фивидом. В Фессалии находились Ликофрон и брат его, тираны Фер, союзники фокийцев; это дало повод Филиппу вмешаться в войну и вступить в Дельфы в качестве защитника национальной греческой святыни. Он победил в Фессалии фокийского полководца Фаилла, но затем был разбит в двух сражениях братом Фаилла, Ономархом. В третьей битве, однако, он совершенно разбил Ономарха, который был при этом убит вместе с 6000 фокийцев, и 3000 были захвачены в плен (352 г.). Филипп приказал бросить в море пленных, как осквернителей храма, а труп Ономарха — повесить. Разыграв таким образом роль мстителя за греческую религию, он вознамерился сам проникнуть в Фокиду через Фермопилы, но на этот раз был отброшен подоспевшим афинским флотом.

Видя себя, таким образом, отрезанным с юга, Филипп обратил свою деятельность к северу. Он завоевал новые территории во Фракии; очередь дошла наконец до Олинфа, главы городов Халкиды. Меньшие союзные с Олинфом города Халкидики были вскоре завоеваны; тогда уже Филипп стал перед стенами Олинфа. Олинфийцы оказали ему упорное сопротивление и обратились к афинянам, с которыми уже прежде заключили союз против Филиппа, требуя скорой помощи. Афиняне, подвигнутые настоятельными убеждениями Демосфена, послали помощь, но раздробленную на три отряда, так что, когда третий отряд дошел до Олинфа, город нельзя уже было спасти. После осады, продолжавшейся почти целый год и стоившей Филиппу множества людей, город был взят в результате измены двух граждан — Ласфена и Евфикрата. Филипп часто «сражался серебряными копьями», чему давала повод и случай испорченность тогдашних нравов; «Нет такой высокой и крутой городской стены, — говорил он, — через которую не мог бы перешагнуть осел, нагруженный золотом». Город сровняли с землей; все, кто избежал меча, были отведены в рабство. Филипп ознаменовал завоевание города блистательными празднествами. Теперь только считал он владычество свое на севере вполне обеспеченным. Он часто говаривал, что или олинфийцы должны удалиться из своего города, или он из Македонии. Когда Ласфен и Евфикрат явились к нему в лагерь, чтобы получить вознаграждение за свою измену, воины называли их негодяями и изменниками. Они принесли на это жалобу самому царю. Он отвечал им: «Не оскорбляйтесь этим. Македонцы люди грубые и простые; они каждую вещь называют ее настоящим именем» — и отдал их на произвол воинам, которые умертвили их.

Олинф пал в 348 г.; два года спустя пала и Фокида. После уничтожения Олинфа Филипп предложил мир афинянам, чтобы иметь возможность беспрепятственно проникнуть в Фокиду через Фермопильское ущелье. Из всех его противников одни только афиняне могли еще воспрепятствовать движению его в Среднюю Грецию. Афиняне надеялись посредством мира спасти свои владения во фракийском Херсонесе, которые одни только и оставались за ними, и включить в мирные условия токийцев, чем могло бы быть отвращено вторжение Филиппа в Среднюю Грецию, а потому вступили в переговоры о мире и дали клятву соблюдать его. Филипп же умышленно медлил с клятвой, поддерживаемый в этом присланными к нему для отобрания присяги афинскими гражданами, которых он отчасти подкупил; медлил до тех пор, пока достиг исполнения своих замыслов во Фракии и привел войско к Фермопилам. Фокийцев он исключил из проекта мирных условий и повел войска через Фермопильское ущелье в то самое время, когда афинские послы возвратились в свой город. Фалек, сын Ономарха, который занимал со своим отрядом Фермопилы, пропустил македонцев через ущелье. Соединясь с фиванским войском, Филипп вторгся в Фокиду, жители которой не посмели ему противиться. По требованию его, судьи Амфиктиона вынесли приговор фокийцам; города их были частью разрушены, частью обращены в открытые местечки; городские общины их уничтожены, и целые толпы жителей переселены в Македонию. У них отняли оружие и обложили ежегодной податью до совершенного возвращения похищенного из храма. Оба голоса, которые они имели на Амфиктионовом судилище, были предоставлены царю македонскому. Таким образом Фокида перестала существовать в Греции как самостоятельное государство; с этих пор Филипп не считался более иноземцем и варваром, а сделался равноправным членом в совете эллинов и приобрел законное влияние на судьбы Греции.

Афины с сухопутной стороны были совершенно обессиленны. Вскоре Филипп утвердился в Акарнании и Этолии и обеспечил свое влияние в Пелопоннесе, в Евбее; потом предпринял блистательный поход во Фракию, во время которого проник до самого Византия. Афины, усмотрев грозящую опасность для своих владений в Херсонесе и для плавания своих кораблей в Понте, объявили мир нарушенным и быстро снарядили флот, чтобы поспешить на помощь к городам Перинфу и Византию, осажденным Филиппом. Персидский царь также не считал себя более в безопасности и отдал приказ своим сатрапам защищать Перинф всеми силами. Таким образом, на этот раз планы Филиппа не удались: он принужден был отступить от обоих городов (340 г.). Вслед за тем, в то время как Филипп, по-видимому, вовсе не заботясь о делах Греции, обратил свое оружие на Скифию, в Амфиктионовом суде сторонниками его, между которыми самым деятельным был Эсхин, готовился последний решительный удар эллинам.

Жители Амфиссы обработали землю, принадлежавшую Дельфийскому храму; по жалобе на это Эсхина амфиктионцы положили наказать их оружием. Так как первое нападение на них было отражено и амфисцы, поддерживаемые Афинами, изгнали из своей области всех приверженцев Амфиктионова суда, то амфиктионцы избрали Филиппа неограниченным предводителем войска и поручили ему заступиться за Аполлона и воспрепятствовать безбожным амфисцам оскорблять Дельфийскую святыню. Филипп явился с войском и окончил войну против Амфиссы, но вслед за тем неожиданно завладел городом Элатеей при Кефиссе, в Фокиде, — ключом к Беотии и Аттике. Панический страх овладел афинянами, а также и фиванцами, которые постоянно были на стороне Филиппа, но в последнее время находились в натянутых отношениях с ним. Афиняне начали вооружаться; Демосфен поспешил в Фивы и силой своего красноречия так подействовал на граждан, что они, забыв старую вражду к Афинам, объединились с ними против общего врага. Объединенное войско обоих городов, усиленное эвбейцами, мегарцами, ахейцами, керкирцами, коринфянами и левкадцами, выступило против Филиппа и в двух сражениях одержало верх над его войском; наконец все силы обеих сторон встретились на полях Херонеи.

Это было в первых числах августа 338 г. Оба войска на рассвете выстроились друг против друга в боевом порядке. Филипп имел всего около 32 000 человек; силы эллинов составляли 50 000. На правом фланге командовал сам Филипп, на левом — 18-летний сын его Александр, в центре стояли союзные с Македонией фессалийцы и этолийцы. Афинское войско, под предводительством Лисикла и Хареса, стояло против правого фланга Филиппа; фиванское — против левого фланга Александра; остальные греки расположились против македонского центра. Сражение началось с убийственной горячностью и долго оставалось нерешительным, пока Александр с неудержимой силой, ниспровергая все перед собой, не ворвался в ряды беотийцев. Воины — священный отряд фиванцев, до сих пор считавшиеся непобедимыми, лежали рядами, друг на друге, там, где их поставили. На другом фланге афиняне ворвались наконец победоносно в ряды македонцев. «За мной, — вскричал Лисикл, — победа наша! Прогоним этих несчастных назад в Македонию!» Филипп спокойно взирал на общее замешательство. «Неприятели не умеют побеждать», — сказал он и повел свою вновь быстро приведенную в порядок фалангу на толпы афинян, которые в упоении победой расстроили свои ряды. Вскоре все греческое войско обратилось в беспорядочное бегство; из афинян было убито более 1000, не менее 2000 попало в плен; фиванцы также потеряли много пленными и убитыми.

Битва при Херонее решила участь Греции; свобода ее погибла; Филипп достиг своей цели. В первые мгновения после победы он предался необузданной и недостойной радости. Рассказывают, что после праздничного пира, возбужденный вином, окруженный плясунами, он отправился на поле сражения, издевался над пленными, надругался над убитыми и, отбивая такт ногой, с насмешкой повторял слова, которыми Демосфен побудил афинян к битве. Тогда афинский оратор Димад, бывший среди пленников, сказал ему: «Царь, судьба указала тебе роль Агамемнона, а ты не стыдишься поступать подобно Ферситу!» Это свободное слово образумило царя; взвесив важность возбужденной против него войны, в которой он мог потерять и свое господство, и свою жизнь, он устрашился могущества и силы великого оратора Демосфена; он бросил на землю венок с головы и даровал свободу Димаду.

Трудно поручиться за верность этого рассказа; но известно, что Филипп, достигнув своей цели, обращался с побежденными врагами с благоразумной умеренностью, без ненависти и страсти. Когда друзья советовали ему разрушить Афины, которые так долго и упорно ему противодействовали, он отвечал: «Боги не хотят, чтоб я разрушил обитель славы; для славы только и сам тружусь беспрестанно». Он выдал афинянам всех пленных без выкупа и в то время, как они ожидали нападения на свой город, предложил им дружбу и союз. Не имея другого выхода, афиняне приняли это предложение, т. е. они вступили в союз, который признал гегемонию за царем Македонии. Фиванцы были наказаны за свою измену; они принуждены были снова принять в свой город 300 граждан, изгнанных ими, удалить из своих владений врагов Филиппа, поставить его друзей во главе управления и взять на себя содержание македонского гарнизона в Кадмее, который должен был наблюдать не только за Фивами, но и за Аттикой и всей Средней Грецией. Устроив свои дела в Средней Греции, Филипп отправился в Пелопоннес и усмирил Спарту, по крайней мере до такой степени, что она не могла уже думать впоследствии о серьезном сопротивлении.

Так Филипп, не изменяя заметным образом внутреннего порядка вещей, приобрел гегемонию над всей Грецией и стал теперь помышлять об осуществлении плана, которым занимался уже давно и который должен был увенчать дело всей его жизни. Он хотел соединенными силами греческого народа завоевать Персидское царство. Для этой цели он созвал депутатов от всех греческих государств на союзный совет в Коринф и заставил избрать себя неограниченным предводителем эллинов против персов (337 г.). Одни только спартанцы, исполненные бессильной гордости, исключили себя из союза и не прислали депутатов, да еще аркадцы отклонились от утверждения избрания Филиппа. Определив число войск, которое должно было выставить каждое государство, — полагают, что оно составляло в совокупности 200 000 человек пехоты и 15 000 всадников, — Филипп целый год готовился к великому предприятию. Уже он послал передовое войско в Малую Азию, под начальством Пармениона и Аттала, чтобы освободить тамошних греков от персидского ига, уже делал он сам распоряжения к скорому походу со всеми своими силами, ободренный казавшимся ему благоприятным пифийским оракулом: «Близок конец, жертва увенчана, уже ожидает жертвователь» — как посреди благополучия и надежд поразил его меч убийцы. Венчанной жертвой был он сам.

Перед своим отправлением в Азию Филипп праздновал в резиденции Эгах свадьбу дочери Клеопатры с эпирским царем Александром, братом своей супруги Олимпии. Свадебное празднество, при участии многочисленных гостей, было необыкновенно пышно и блистательно; царь сделал все, чтобы показать грекам в полном блеске свое могущество. Когда он, на второй день празднеств, в богатом наряде, с радостным лицом, в сопровождении сына и зятя показался в дверях театра, один знатный македонский юноша, стоявший у входа, пронзил его мечом; Филипп мгновенно упал мертвый. Павсаний, его убийца, был одним из телохранителей царя, любимый и отличаемый им; но, когда после чувствительного оскорбления, нанесенного ему Атталом, родственником царя и доверенным его полководцем, его жалоба не была удовлетворена, он обратил весь свой гнев на Филиппа и в крови его утолил свое мщение. Совершив преступление, он бросился бежать к лошадям, приготовленным для бегства; но в то мгновение, когда уже хотел вскочить на лошадь, запутался в лозах виноградника, упал на землю и был изрублен преследовавшими его.

Рассказывают, будто Павсаний был вовлечен в заговор против Филиппа, и что в этом заговоре принимал участие персидский царь, чтоб отвратить опасность, грозившую его царству. Но Персидское царство не избежало роковой судьбы своей: планы умерщвленного Филиппа воскресли в душе великого сына его Александра, который вскоре мощной рукой сокрушил дряхлый трон Ахеменидов.