Фидий

Фидий родился в Афинах между 490 и 485 годами. Его отец был скульптором, а брат живописцем. Он сначала занимался живописью, но затем увлекся скульптурой. Его учителями были афинянин Гегий и аргивянин Агелаид.

Первым его произведением, о котором нам известно, была статуя из золота и слоновой кости, находившаяся в Паллене, в храме Афины. Около 460 г. он сделал вотивную группу из бронзы для Дельф, дар афинян в память о Марафоне. Эта группа состояла из ряда фигур, имена которых сохранены для нас Павсанием: Афина, Аполлон и герой Марафона — Мильтиад; затем легендарные личности — Тесей и Филей, мифический предок семьи Ки-мона; Кодр, один из царей Аттики, и, наконец, герои-эпонимы афинских фил: Эрехтей, Кекроп, Пандион, Леос, Антилох, Эгей и Акамас.

Затем упоминают еще о следующих созданиях того же художника: статуя Афины Ареи, изваянная для храма в Платее, статуя Афродиты Урании для одного из афинских святилищ, статуя Аполлона из бронзы, известная под названием «истребитель саранчи», статуя Гермеса Пронаоса для Фив и статуя амазонки из Эфеса, которую Лукиан считает шедевром.

Привлеченный Кимоном к участию в работах по украшению Акрополя, Фидий выполнил за счет общественной казны колоссальную статую в память участия афинян в борьбе Греции против персов. Это была Афина Промахос, т. е. сражающаяся в первых рядах. По словам Павсания, гребень шлема этой статуи и острие копья, сверкающие на солнце, можно было увидеть с моря, обогнув мыс Суний. Но все же, по-видимому, она не была выше девяти метров вместе с пьедесталом. Если судить по изображениям этой статуи на монетах, у Афины Промахос был совсем не воинственный вид. Она была изображена стоя, в спокойной позе, одетая в двойную тунику, облегавшую ее прямыми и правильными складками; в правой руке она держала копье, опираясь им на землю; его острие было на уровне головы; ремни щита были надеты на левую руку. Она была обращена лицом к северному склону Акрополя, как бы созерцая город. Общий вид статуи производил спокойное и серьезное впечатление. По словам историка Зосимы, когда готы Алариха осаждали Акрополь (около 400 г.), они были охвачены ужасом при виде вооруженной богини, стоявшей перед ними, как бы готовой вступить в бой.

Около 451 г. Фидий отправился в Олимпию, чтобы выполнить статую Зевса из слоновой кости и золота. Он взял с собой своего брата, живописца Панайоса, и ученика Колота, чеканщика по металлу. Статуя, высотой в четырнадцать метров с основанием, помещалась внутри храма; перед пьедесталом пол был вымощен черным мрамором; на него постоянно поливали масло, чтобы помешать болотистым испарениям Алфея испортить цвет слоновой кости. Занавес отделял статую от остального храма. Во втором веке до нашей эры сирийский царь Антиох IV подарил для этой цели Олимпийскому святилищу очень богатый шерстяной ковер; есть некоторые основания предполагать, что это был занавес из Иерусалимского храма. Зевс восседал на троне, голова его была увенчана золотым венком, сделанным в виде оливковых листьев. «В правой руке,- говорит Павсаний,- он держит статую Победы, также сделанную из золота и слоновой кости; у нее на голове надет венок, в руках повязка. В левой руке бог держит металлический скипетр, увенчанный орлом. Обувь его из золота, так же как и плащ, усеянный изображениями и цветами лилий». Судя по изображениям на монетах, плащ, одетый на плечо бога, оставлял открытой всю грудь, сделанную из широкой пластины слоновой кости и резко выделявшуюся на фоне золотых складок гиматиона, украшенного разноцветной эмалью. Правая рука была вытянута вперед, держа Победу лицом к богу; левая — опиралась на скипетр, но не слишком выставлялась. Ноги были поставлены не горизонтально, а с некоторым наклоном, и можно было легко различить их контуры под складками одеяния.

Нам трудно представить себе эту статую из золота и слоновой кости. Без сомнения, Фидий использовал все секреты своего мастерства, чтобы смягчить контраст между этими материалами, прикрыть более теплым тоном голые части, разнообразить тона, цвет золота и раскрасить все это разноцветной эмалью. Впрочем, разнообразные украшения трона способствовали смягчению слишком однообразного блеска металла. Трон был сделан из золота, черного дерева, слоновой кости и драгоценных камней; он был украшен рельефными изображениями, инкрустациями, изваяниями, живописью и богатой резьбой. Его ручки поддерживались сфинксами, похищающими фивских детей; под ними, с одной стороны, был изображен Аполлон, с другой, Артемида, убивающая детей Ниобеи. На ножках были изображены четыре танцующие Победы, а впереди еще две других. Чтобы лучше прикрепить ножки к трону, художник скрепил их между собой четырьмя поперечными полосами, украшенными рельефными изображениями. На передней полосе были изображены олимпийские игры; на трех остальных разворачивалась битва Геркулеса и его спутников с амазонками. Над спинкой трона возвышались Грации, дочери Зевса.

Для обеспечения прочности статуи были приняты некоторые предосторожности. На троне были поставлены четыре колонны, скрытые сплошными загородками. На этих загородках с внешней стороны были симметрично расположены изображения Атласа и Геркулеса, Тесея и Пири-тоса, Эллады и Саламины, Геркулеса и Немейского льва, Аякса и Кассандры, Гипподамии и ее матери Стеропы, Геркулеса и Прометея, Ахилла и раненой насмерть амазонки Пентесилеи, двух Гесперид с золотыми яблоками в руках.

Скамейка под ногами была украшена золотыми львами и скульптурными изображениями битвы Тезея с амазонками. Все вместе, статуя и трон, помещалось на широком пьедестале, украшенном рельефами, изображавшими колесницу Гелиоса, Зевса и Геру, Гефеста и одну из Граций, Гестию, Эроса, встречающего выходящую из моря Афродиту Аполлона и Артемиду, Афину и Геркулеса, Амфитриту и Посейдона, а также Селена, погонявшего лошадей.

Во всех древних свидетельствах восхваляют бесконечную благость, запечатленную в чертах Зевса. Он имел «умиротворяющий и благожелательный» вид; в нем узнавали «того, кто дает жизнь и прочие блага, отца, спасителя и покровителя всех смертных». «Самый несчастный человек, - говорил Дион Хризостом,- забывал все свои невзгоды взглянув на статую, так много художник вложил в нее света и милости». Другие добавляют, что это было «возвышенное и удивительно прекрасное творение», производившее на зрителя впечатление «невыразимого восхищения». Статуя была более чем удивительным произведением искусства; она возбуждала могучее религиозное чувство. Тит Ливии рассказывает, что когда Павел Эмилий проник в храм, он подумал, что видит перед собой самого бога.

Неизвестно, при каких обстоятельствах погибла эта статуя. Примерно шестьдесят лет спустя после ее установки в храме пластинки слоновой кости стали разъединяться. Элейцам пришлось поручить мессенскому скульптору Дамофону произвести ее полную реставрацию. Во всяком случае, статуя была еще цела, когда император Калигула тщетно пытался увезти ее в Рим. Легенда рассказывает о чудесах, помешавших исполнению этого плана: бог разразился смехом, что обратило в бегство рабочих, а удар молнии уничтожил корабль, предназначенный для перевозки. По свидетельству одного византийского писателя, Зевс был перевезен в Константинополь и помещен во дворце Лавза, где погиб во время пожара в 475 г. Но трудно поверить, чтобы статуя пережила пожар храма, подожженного по приказу Феодосия II в 408 г.

Вернувшись из Олимпии, Фидий стал, при правлении Перикла, как бы вроде главного заведующего работами над Акрополем, начатыми в 447 г. Плутарх говорит, что он заведовал всем и в его распоряжении был целый ряд прекрасных архитекторов и художников. Среди этих архитекторов были Иктин, Калликрат, Мнесикл, а среди художников — Алкамен, Огоракрит из Пароса, Колот. Кроме того, Фидий имел целую армию рабочих по обработке мрамора, бронзы, золота, черного дерева и кипариса. Плутарх упоминает, что при работах были задействованы ремесленники различных профессий; тут были плотники, модельщики, лителыцики из бронзы, каменщики, мастера, умевшие красить золото и смягчать тон слоновой кости, живописцы, столяры и чеканщики; целая организация, добавляет историк, приведенная в действие как бы для того, чтобы одушевить огромное тело. Рука Фидия давала толчок этому сложному механизму, и работы велись с быстротой, удивлявшей Грецию.

Статуя Афины, созданная Фидием самостоятельно, была освящена в Парфеноне в 431 г. Художник имел в своем распоряжении более тысячи килограммов чистого золота. По замыслу Перикла, это золото должно было составлять запас на случай финансового бедствия, поэтому было расположено таким образом, что его легко можно было снять. Статуя из золота и слоновой кости, сделанная из разборных частей, естественно подразумевала сильную арматуру, воспроизводящую все ее формы, на которую и крепились отдельные слоновые пластинки и кованные золотые листы. Такой способ соединения позволял снимать их в случае необходимости. Но зато отсюда же вытекала и недостаточная прочность работы. Уже очень скоро статую пришлось реставрировать. Однако она существовала еще в 375 г.; но нам неизвестно, каким образом и когда она погибла.

Эта статуя, найденная в Афинах в 1880 г., является, по-видимому, довольно точной копией произведения Фидия.

«Афина Парфенос,— говорит Павсаний,— сделана из слоновой кости и золота. На шлеме посредине помещается изображение сфинкса, а по его бокам гриффоны. Статуя изображает богиню стоя, одетую в хитон, падающий до пят, а на груди у нее голова Медузы из слоновой кости. Победа имеет около двух метров. В одной руке богиня держит копье; у ее ног расположен шит, а около копья находится змея, представляющая собой, как говорят, Эрихтония. На пьедестале статуи изображено рождение Пандоры». С другой стороны, Плиний сообщает нам, что статуя была около двенадцати метров высотой, что Фидий на выпуклой стороне щита изобразил битву амазонок, а на вогнутой — битву богов и гигантов и, наконец, что на обрезе подошв сандалий художник выгравировал борьбу кентавров с лапифами, до такой степени он был искусен даже в самых мелких вещах!» У нас есть, частью в виде статуй, частью в виде изображений на монетах и камнях, более или менее точное воспроизведение этой статуи.

Несомненно, что она производила впечатление роскоши и богатства. Открытые части тела были выполнены из слоновой кости, глаза из драгоценных камней, одежда из золота, щит был украшен рельефными изображениями из слоновой кости на золотом фоне и головой Медузы из позолоченного серебра; шлем и змея были сделаны из золоченой бронзы; все это, взятое вместе, производило такое ослепляющее впечатление, какое нам трудно себе представить. Насколько освещение в храме могло смягчать контраст между золотом и слоновой костью и ослаблять блеск металлических поверхностей? В какой степени Фидию удалось с помощью эмалировки и подкрашивания слоновой кости избегнуть монотонности и внести разнообразие в оттенки? Все это для нас неизвестно.

Фидий, по-видимому, имел особое расположение к Афине. Кроме Афин Промахос и Парфенос, он сделал еще для Акрополя Афину Лемнийскую из бронзы, пожертвованную около 446 г. афинскими колонистами с Лемноса. В этой статуе он заменил воинственный характер богини целомудренной грацией юной девы. Голова ее не покрыта тяжелым шлемом; ничто не скрывало нежных контуров лба и щек, чистотой очертаний которых восхищался Лукиан. Павсаний говорит об этой статуе как о лучшем произведении этого художника: это была, по его словам, сама красота. Имеются указания и на многие другие статуи, приписываемые Фидию, но принадлежность ему, по крайней мере некоторых из них, не вполне достоверна.

Конец жизни Фидия был омрачен процессом, возбужденным против него его врагами, бывшими одновременно и врагами Перикла. Его обвинили в нечестии за то, что он поместил на щите Афины Парфенос изображения Перикла и самого себя; но он был оправдан. Кроме того, его обвиняли в присвоении части тех драгоценных материалов, которые были ему доверены, и он умер в тюрьме, прежде чем состоялся суд по этому делу.

Фидий с несравненным мастерством воспроизвел в своих произведениях совершенное воплощение красоты в одну из тех редких в истории эпох, когда все способствует созданию самых благоприятных условий для деятельности многостороннего и могучего гения: сила национального чувства и религиозной веры, большие работы, уже сложившееся искусство, молодое и полное сил, ждущее лишь гения, способного воплотить в законченную форму чистую красоту, до тех пор таившуюся лишь в смутном представлении*. Эта роль выпала на долю Фидия, и он был подготовлен к ней своей образованностью, позволившей ему достичь самого высокого совершенства в скульптуре того времени. Он соединял в себе все, что только доступно художнику. У него не было соперников в скульптуре из золота и слоновой кости; он был первым в обращении с мрамором и остался неподражаемым образцом как творец статуй; ему приписывают честь открытия всех тонкостей резьбы по дереву и художественной обработки металлов. Даже когда он применял эти технические познания для создания колоссальных статуй, он одновременно вызывал удивление и грандиозностью работы, и тонкостью ее выполнения. Сверх всего этого он обладал особой широтой стиля и удивительной полнотой творческой концепции. Он олицетворял собой высочайшее выражение греческого идеализма, т. е. стремление к наиболее прекрасным и жизненным формам, все элементы которых были бы взяты из природы, но тем не менее служили бы и созиданию типов, стоявших выше всякой реальности. Поэтому Платон называет его «творцом», а другие смотрели на него, как на «вдохновенного человека».

(По: Коллиньон. История греческой скульптуры.)