Изготовление расписных ваз

Глина, составляющая необходимый материал для гончарного производства, имелась в Греции очень различных сортов. Вследствие своих особых качеств некоторые сорта лучше поддавались гончарной обработке, чем другие; таковы были белая глина из Коринфа, такая же глина из Танагры и особенно глина, добывавшаяся в Аттике на мысе Колиаде23. Последняя, более красная по тону, чем Коринфская, представляла собой превосходный материал: она называлась аттической глиной и считалась лучшей из всех. Но естественная глина редко имеет такой состав, который давал бы возможность пускать ее в дело без предварительной обработки. Поэтому к ней приходилось добавлять те части, которых не хватало, чаще всего песка, иногда окиси железа. После этого она промывалась в большом количестве воды и тщательно перемешивалась, пока полноситью не достигала однородной консистенции; потом ее оставляли на некоторое время на воздухе, чтобы она выветрилась, а попавшие в нее органические вещества разложились, так как иначе они при обжиге оставили бы после себя поры или черные точки.

Одно изображение на памятнике показывает нам греческих гончаров, занятых изготовлением ваз. С одной стороны изображен внутренний вид мастерской, с другой — пылающая печь, расположенная на воздухе. За работой находятся несколько рабочих; один из них, слева, держит на своих коленях уже оконченную амфору, которую у него берет обеими руками другой рабочий, чтобы отнести ее в печь. Несколько далее мы присутствуем при процессе формовки: на гончарном круге стоит амфора; ученик, сидя на низкой скамейке, сильно вращает этот круг; более пожилой мастер опустил свою левую руку в вазу и выравнивает ладонью ее внутренние стенки. Наконец, еще один молодой рабочий идет к двери, осторожно держа только что сформованную вазу, которой предстоит теперь пообсохнуть на солнце. С другой стороны старый и плешивый хозяин мастерской наблюдает за двумя рабочими, занятыми обжигом; один из них несет на плече мешок с угольями; другой — раздувает огонь в очаге, лицевая сторона которого украшена маской Силена, для того чтобы отгонять неудачи.

Первоначально посуда формовалась рукой и потом просто выравнивалась с помощью гладила. Но этот примитивный способ был заменен еще до Гомера употреблением гончарного круга, который греки, быть может, заимствовали у египтян. Это был невысокий круг, приводившийся в движение рукой рабочего. Возможно, что грекам был известен и гончарный круг с колесом, приводившимся в движение ногой.

Когда тело сосуда получало после обработки на гончарном круге свою окончательную форму, работник ставил его сушиться или на солнце, или перед слабым огнем. После этого он приделывал к нему остальные добавочные части, сделанные также на станке или вылепленные отдельно, как-то: шейку, подножку и ручки, после того как они также достаточно подсохли; он приклеивал эти части с помощью особого состава, который давал прочное соединение. Наконец, чтобы получить поверхность совершенно гладкую и удалить всякий след спайки, сосуд подвергался полировке. После этой операции сосуд переходил в руки того мастера, который должен был его расписывать.

Было два способа расписывания — один, сменивший другой. При первом получались черные фигуры на красном или беловатом фоне; при втором - светлые изображения на черной глазури. Первый способ долгое время был единственным и исчез из употребления только в первой половине V века. Нет необходимости входить здесь в техническое объяснение этих обоих способов; достаточно будет сказать, что это была очень трудная работа, в которой греческие художники доказали удивительную ловкость, тонкость и несравненную точность руки. Действительно, с помощью одной простой кисти они проводили эти удивительно тонкие линии, вырисовывали правильные складки тяжелых материй или передавали бесконечно нежными штрихами тысячи складок легких и прозрачных тканей.

Неудачный обжиг мог все испортить, поэтому это дело требовало массу всяких предосторожностей. На одной из пластинок Лувра представлена такая печь для обжига. Сверху она покрыта куполом; устье печи внизу служит для притока воздуха, а через отверстие на вершине выходит пламя и дым. По середине высоты печи устроено отверстие, через которое ее нагружали посудой; оно закрывалось особой маленькой дверкой, в которой оставлялось небольшое окошечко, чтобы рабочий мог наблюдать за тем, что происходило внутри. С обжигом работа гончарного мастера кончалась. После этого сосуды были готовы к продаже и к отправке куда угодно.

Это описание дает нам возможность видеть, до какой степени искусство и ремесло смешивались друг с другом в деле изготовления ваз. По правде сказать, греческие керамисты не отделяли их друг от друга, и в этом секрет высокого качества их произведений. Они также высоко ставили умение придать безукоризненную форму амфоре, как и умение украсить эти вазы рисунками. Тем не менее труднее всего давалось именно умение их разрисовывать. Чтобы достичь в этом деле мастерства, приобрести навыки комбинировать сложные сцены и усвоить для этого необходимую ловкость, необходимо было, чтобы художник предварительно потренировался на более скромных работах. Один рисунок показывает нам, какое значение имело в глазах греков это профессиональное образование. На нем изображены ученики, работающие в мастерской. Сидя на стульях или скамейках, с баночками красок возле себя, они все погружены в работу расписывания ваз. Один из них только что нарисовал на шейке амфоры спиральные и яйцевидные украшения; другой, постарше, держит на своих коленях канфар и внимательно его разрисовывает; третий рисует пальмовые листочки на кратере; наконец, немного в стороне, на небольшом возвышении, молодая девушка расписывает ручку амфоры. Если вглядеться, с каким рвением они занимаются своим делом, можно понять то чувство соревнования, которое их воодушевляет. Но вот, кроме того, и другие фигуры, которые вполне объясняют всю сцену: две крылатые Победы готовятся увенчать двух из учеников, тогда как Афина, стоящая посредине всего рисунка, держит в руке венок из оливы, предназначенный для трудолюбивого художника, стоящего перед ней. Превознося с такой гордостью достоинство своей профессии, ставя ее под покровительство могущественной богини, неизвестный автор этого рисунка оставил нам драгоценное свидетельство; он ясно говорит, какое горячее усердие и какое желание совершенства воодушевляли всех его собратьев, начиная от самых неизвестных и кончая теми, чьи имена значатся под наиболее прекрасными произведениями античной керамики.

Обычно смотрят на гончарных мастеров как на простых рабочих, строго замкнутых в пределах своего ремесла. Мы представляем их себе в простых рабочих костюмах, испачканных глиной, сидящих на скамейках перед гончарным станком или держащих на коленях вазу, которую они заканчивают расписывать. Без сомнения, таковы и были условия обычной текущей работы. Но те мастера, которые подписывали свои имена под прекрасными вазами V и IV веков, занимали иное социальное положение и имели иное обучение. Даже хозяева больших гончарных мастерских, хотя и занимались по преимуществу формовкой и обжигом, часто могли и сами расписать и украсить сосуды. и те и другие проходили серьезную школу, учась у старых мастеров или у настоящих художников; они были прекрасно знакомы с произведениями живописи и скульптуры в храмах и на общественных площадях Афин, Коринфа, Аргоса, Фив, Дельф, Платеи и охотно переносили на произведения своих мастерских все, что только могли заимствовать из искусных композиций, мастерского изящества и спокойного и величественного вида этих постоянно увеличивавшихся в числе стенных украшений.

(Райэ и Коллиньон. История греческой керамики.)