Раскрашенные статуи афинского Акрополя

5 и 6 февраля 1886 г. в афинском Акрополе были найдены четырнадцать статуй женщин, изображавших, по всей вероятности, жриц или каких-либо особо благочестивых особ, статуй, сохранивших всю разноцветную окраску, уцелевшую от воздействия веков. Эти статуи были свидетелями нашествия персов. Сброшенные со своих пьедесталов и изуродованные солдатами Ксеркса, они были благоговейно подобраны во время больших работ Кимона и погребены вместе с другими обломками, оставшимися после ухода азиатов в насыпях, которые должны были служить основанием для будущих зданий Акрополя. Все эти статуи имеют между собой некоторое сходство. Это однообразный тип стоящей женщины, с левой ногой слегка выдвинутой вперед, как будто бы она делала шаг, с согнутой рукой и протянутой кистью как бы в виде жеста приношения; другая рука опущена, слегка отделена от тела и придерживает складки хитона. Кроме интересных сведений о женской одежде конца VI в. до Р. X., эти статуи знакомят нас еще и с правилами, господствовавшими в то время относительно цветной окраски мраморных статуй. Когда их нашли, они сохраняли удивительную свежесть краски, потемневшую потом от яркого света. Одежды, аксессуары, прически были выделены условной окраской с преобладанием красного и голубого цвета, но желтый, черный цвета и золото также играли свою роль. Волосы и губы были окрашены в красный тон. Черным цветом вырисовывались дуги бровей и края ресниц; зрачок тоже был черным, радужная оболочка изображалась красным кругом. Следов окраски самого тела до сих пор еще не найдено. Среди одежды единственная часть, полностью окрашивавшаяся,— хитониск, но и то только на тех статуях, где его большая часть закрыта гиматионом; в этом случае он окрашен в голубой цвет с красными орнаментами по краям ворота и на нижней кайме. На хитонах и гиматионах художник разукрасил лишь каймы и отдельные узоры. Эти рисунки, нацарапанные сперва острием, а затем обведенные кистью, состоят из квадратиков, точек, цветков. Из сказанного видно, что эта умеренная расцветка далека от сплошной раскраски всей статуи. Здесь с помощью живописи не стараются дать иллюзию действительности, она преследует иную цель: оттенить работу скульптора рядом живых и веселых цветных тонов, подчеркнуть некоторые детали, усилить значение некоторых аксессуаров. Что касается тех поверхностей, которые оставались белыми, то их натирали воском или маслом, так что мрамор терял свою блестящую и жесткую белизну и принимал оттенок более мягкий и несколько желтоватый, приобретал равномерный и спокойный блеск, похожий на блеск слоновой кости.

Бросается в глаза одна особенность, характеризующая все эти женские образы. Косое расположение глаз и улыбка, поднимающая края губ, придают им насмешливый и иронический вид. Можно исчерпать все тонкости языка, анализируя по собственной фантазии эту улыбку, которой резец аттических ваятелей придает какую-то особую прелесть чего-то странного. Но в этом не следует искать особой изысканности чувства, чего совсем не было во времена греческого архаизма. Улыбка этих статуй не имеет ничего загадочного или таинственного. «Это чистая условность,— говорит Генри,— один из тех способов, которыми художники рассчитывают возвысить человеческую красоту». В действительности, все эти женщины простые смертные, которые в своих праздничных одеяниях держат себя натянуто и неловко улыбаются, чтобы угодить божеству.

(По Коллиньон. История греческой скульптуры.)