Чеканщики монет

Так как в древности монетное искусство считалось скорее ремеслом, чем искусством в собственном смысле слова, то писатели не сохранили для нас ни одного имени чеканщиков монет. Но мы, не разделяющие этого предубеждения, можем назвать, по крайней мере, трех из числа подписавшихся под своими произведениями, наряду с величайшими художниками Греции: Эвэнета и Кимона из Сиракуз и Феодота из Клазомены.

Эвэнет и Кимон были почти современниками; эпоха их расцвета совпадает с тиранией обоих Дионисиев в Сиракузах. Именно в это время им было поручено выполнить большие серебряные монеты, весом по десять аттических драхм, называвшиеся пентеконталитрами, потому что их ценность равнялась пятидесяти фунтам меди. Все известные нам экземпляры монет, относящиеся к этой эпохе, вышли из рук того или другого из этих мастеров и являются их наилучшими произведениями. Только некоторые из них имеют подписи.

Уже с давних пор единодушное мнение всех нумизматов утверждало, что монеты, выгравированные Эвэнетом и Кимоном, являются чем-то уникальным. Из обоих граверов Кимон должен быть поставлен на второе место, однако его произведения превосходят все, что было сделано в эпоху Ренессанса. Его стиль далеко не лишен недостатков: он несколько вычурен и стремится к изяществу в ущерб более идеальной и возвышенной красоте. Его фигурам, слишком обремененным деталями и украшениями, недостает простоты, а потому они несколько теряют чистоту и величие. В то же время в его исполнении всегда имеется некоторая резкость, доходящая иногда до грубости и странным образом противоречащая тому стремлению к изящному, которое его всегда отличало.

Кимон только большой художник; Эвэнет же — величайший из всех в этой отрасли. Он является как бы Фидием в области гравюры на монетах. Посмотрите повнимательнее на монету его работы, и вы скоро забудете о ничтожных размерах предмета в ваших руках; вы подумаете, что перед вашими глазами какой-нибудь из обломков фриза Парфенона. Искусство, доведенное до совершенства, имеет свойство придавать величие самым малым, как и самым огромным предметам и может на кружке монеты диаметром в шесть или семь сантиметров собрать столько же красоты и силы, как в какой-либо колоссальной статуе.

Подобно большинству великих художников, Эвэнет совершенствовался во время всей карьеры и заметным образом изменил свою манеру. В начале деятельности, в последних годах V века, его стиль и работа близко подходят к произведениям Эвмена, который, по-видимому, был его учителем и с которым он первое время работал совместно. и тогда уже в нем было больше, чем в Эвмене, того божественного дара, который отличает художника первой величины, но он заимствовал у него некоторую резкость и жесткость древнего стиля. Мало-помалу его талант совершенствуется; он вырабатывает в себе мягкость и непринужденность, сохраняя всегда оттенок величавой простоты и строгости даже в изяществе, достигавшем у него величайшей степени. В точности и мастерстве отливки у него нет соперников; его головы богов дышат истинной идеальной жизнью. Он умел быть разнообразным в орнаментах и деталях, не впадая в излишество, которое ведет к понижению художественной ценности. Его исполнение достигало неслыханной тонкости; в этом даже его слабая сторона, так как в маленьких фигурках, на обратной стороне тетрадрахм, она доходила почти до сухости. Именно в этот момент высшего развития его гения он гравирует пентеконталитры, и в это время появляется его соперник Кимон, который, по-видимому, и продолжил дело после смерти Эвэнета.

Следует заметить, что сиракузские граверы принадлежали не к афинской школе Фидия, а к дорической Поликлета. То немногое, что сохранилось до нас из оригинальных произведений скульпторов Аргосской школы, которая одно время оспаривала пальму первенства у Афинской, представляет в художественном смысле самое тесное родство с прекрасными монетами Сиракуз. Эта та же манера воспринимать и передавать природу, та же самая концепция идеала и искание тех же самых линий.

В свою очередь Феодот, гравер из Клазомены, которого следует поставить рядом с обоими великими сиракузянами, по своему стилю находится в тесной связи с почти романтическими тенденциями художников, работавших над украшениями Мавзолея. Это — также художник первого разряда, могущий по благородству стиля и мастерству отливки соперничать с самим Эвэнетом. Но он не достаточно хорошо понял специфические условия монетного дела. Украшая лицевую сторону своих монет головами не в профиль, а в три четверти оборота, он в данном случае слишком легко поддался моде того времени. Если при этом он нашел возможность показать все ресурсы своего таланта, справляясь с огромными трудностями, то вместе с тем он проявил мало вкуса и понимания, не приняв во внимание тех неудобств, которые должны были помешать окончательно укрепиться этой моде, которой он подчинился, тогда как Эвэнет ничем никогда ради нее не жертвовал.

(Фр. Леннорман. Монеты и медали.)