Камень Бибона

С незапамятной поры возле храма Геры лежала овальная глыба красного песчаника. На шероховатой поверхности — две приметных трещины. Будто прорубленные для захвата руками. и рядом — стершиеся слова, которые мог прочитать всякий. По одной версии текст был таков: «Бибон, сын Фола, поднял над головой этот камень одной рукой». Как считают иные переводчики, фраза звучала по-другому: «Я, Бибон, сын Фориса, поднял над головой этот камень и швырнул его прочь». Согласно третьей версии, надпись была такой: «Бибон, схватив меня, одной рукой перебросил через голову». Каким бы ни был истинный текст, смысл остается один: этот камень — послание неведомого силача шестого века до новой эры.

Глыбу нашли в позапрошлом веке — при раскопках Олимпии. Но не на месте храма Геры, а в могильнике Пелопа. И, прежде чем отнести ее к Олимпийскому музею, взвесили. Оказалось, в ней - почти полтора центнера. и увидев ныне у порога этого вестника седых времен со столь хвастливой надписью, каждый невольно думает: ну и мастера приврать — эти греки. Однако не слишком ли много у них легенд о силачах Олимпии?

В Зевсовом святилище всегда вспоминали силачей, воспетых Гомером. Поединки на олимпийском стадионе воскрешали сцены из «Илиады». и иной боец напоминал тяжеловесного Аякса, боровшегося с увертливым Одиссеем. Правда, бессмертный певец ахейцев не дал предпочтения ни одному из участников легендарной схватки под стенами Трои: то был бой без победителя, как говаривали древние.

Олимпия знала многих силачей. О них шептала дивные истории листва платанов и олив. и то был шелест удивления, который слышали лишь изваяния великих олимпиоников, поставленные в Альтисе. В честь победителей, их учителей и учеников слагали свои строки Пиндар и Плутарх, а также безвестные поэты и историки.

Как гласит одна из олимпийских легенд, Пулидам из Фессалии удивлял современников гигантским ростом и невероятной силой. А слава его родилась во второй половине четвертого века до новой эры. Он схватился однажды со львом — и остался невредим. Уверяют, что он одолел и быка: войдя в стадо, отыскал в нем самого большого из всех, схватил его за рога, и тот, вырываясь, оставил в руке силача одно копыто. А еще Пулидам мог остановить колесницу, мчавшуюся мимо. Бороться с ним никто не решался после того, как он победил одновременно трех персов, которых соотечественники называли «бессмертными» - непобедимыми. Печален был, однако, его конец. Когда он зашел в пещеру, вдруг затрещал свод над его головой. Пулидам вытянул кверху руки и пытался, словно державший небосвод Атлант, удержать падающую гору. Но она рухнула и раздавила его. Каков это был гигант, потомки судили по отпечатку ступни его, оставшемуся от поставленной фессалийцу статуи.

И восхищалась Олимпия не только силой, но и красотой атлетов. На постаменте статуи Феагнета из Эгины, победителю 76-й Олимпиады (476 год до новой эры) среди эфебов, писатель Павсаний прочитал слова, приписываемые поэту Симониду:

Но хранителям олимпийской истории известен и достоверный случай олимпийской трусости силача. На 201-й Олимпиаде (25 год новой эры) некий Сарапион из египетской Александрии бежал из Олимпии за день до начала состязания борцов под впечатлением, которое произвели на него соперники. Малодушный, он не смог, однако, убежать от штрафа, наложенного на труса впоследствии. А его соперник, известный борец, получил победу, как говорили древние, «без пыли».

Олимпийская борьба-схватка обнаженной силы против такой же обнаженной мощи. и эту унаследованную от богов и героев забаву передавали из поколения в поколение. Притом со всеми уловками, какие применял гомеровский Одиссей против великана Антея. Борцов и борьбу в Олимпии представить вовсе не сложно: какими они были, такими, в сущности, и остались ныне. Вся-то разница в том, что теперешние силачи одеты и обуты. Впрочем, у древних были свои правила и привычки.

Один из секретов греческой борьбы — умащивание. Перед поединком атлеты натирали себя оливковым маслом. Из сосуда с узким горлышком, через которое по капле сочилась густая зеленоватая жидкость, каждый брал на ладонь самую малость и оглаживал тело от щиколоток до корней волос. Это скорее для гибкости мышц, нежели для быстрейшего выскальзывания из «объятий» соперника. А после натирки полагалось основательно обсыпать себя песком. Среди борцов считалось хорошим тоном посыпать возможного соперника сеяным речным песочком. и как бы невзначай — это не считалось зазорным — пощупать мускулы того, кого жребий мог поставить на пути к победе.

Отбор пар проходил перед схваткой - на стадионе, в присутствии зрителей. Элланодик держал в руках серебряную чашу или кружку со жребиями — по два с одинаковой буквой или цифрой. Кому доставался одинаковый жребий, те и сходились в поединке. Двум, всех победивших, тянуть жребий надобности уже не было.

А сама схватка на квадратной песчаной площадке — это череда пауз, когда атлеты замирали, словно бронзовые изваяния, молниеносные атаки-захваты, когда ступни ног уходили в песок, подножки и броски, когда облако поднятой пыли вовсе скрывало непримиримых от зрителей. Особенно при борьбе лежа.

Правила разрешали и «верхнюю», и «нижнюю» борьбу. На все уловки атлетов элланодики смотрели со снисхождением, позволяя им дергать друг друга за ноги, прыжком вскакивать на спину или плечи, как это делал бесподобный Милон из Кротона, валить соперника на землю. и не было предела восторгу зрителей, когда оба, подобно снопам, падали на пыльную площадку и начинали хватать друг друга за горло. «Их спины трещали под неистовым напором их рук». Так сказано еще Гомером. Всеми ценилась все-таки не грубая сила, а ловкость и быстрота, решительность и угадывание следующей атаки соперника. и это было состязание не столько силы, сколько мысли.

В этой игре мускулов побеждал тот, кто трижды опрокидывал соперника на землю. Причем элланодики засчитывали касание площадки лишь плечами.

После такой богатырской забавы атлеты своим персональным скребком, похожим на тупой серп, снимали с тела слой за слоем песок, впитавшийся вместе с оливковым маслом в кожу.

Список кумиров Олимпии, которых воплощали в мраморе и бронзе знаменитейшие ваятели и воспроизводили мастера-вазописцы, открывает спартанец Эврибат. В решающем поединке на 18-й Олимпиаде (708 год) он трижды бросал наземь неизвестного нам противника. и его элланодики провозгласили первым борцом-олим-пиоником.

Первым из олимпиоников-эфебов в Олимпии был тоже спартанец - Гиппосфен, непревзойденный по числу побед. Он стяжал 6 венков: на 37-й Олимпиаде (632 год до новой эры) - среди безбородых атлетов, на 39-й Олимпиаде (624 год) - среди мужей, на 40-й Олимпиаде (620 год), на 42-й Олимпиаде (612 год), наконец, на 43-й Олимпиаде (608 год). Почти четверть века Гиппосфен не знал поражений в Олимпии. и его сыну Хетомиклу не удалось превзойти это бесподобное достижение. Тот стяжал 5 венков на пяти последующих играх (604-588 годы).

Не менее удивительна история, приключившаяся на всегреческих состязаниях с Фалесом из Милета, первым из Семи эллинских мудрецов. Этот философ и математик, астроном и путешественник родился в год 39-й Олимпиады. А умер в год 58-й Олимпиады. Притом в самой Олимпии - на ее стадионе, будучи олимпийским паломником. Как свидетельствует биограф древних философов Диоген из Лаэрты, «умер Фалес, глядя на атлетические состязания, от жары, жажды и старческой слабости». В собрании же греческих стихотворений и эпиграмм есть строки, указывающие на то место, где скончался Фалес, мудрость которого выражала заповедь: «Ручайся только за себя». и эти строки, подобные эпитафии, таковы:

Увы, нам неизвестно имя борца-победителя той Олимпиады, на которой умер 76-летний паломник-мудрец.

Другой гений Эллады - Фидий - прославил олимпионика-атлета Пантарка, непревзойденного на 86-й Олимпиаде (436 год до новой эры). Мастер, который ваял богов, сотворил смертного кумира — прекрасного юного атлета в тот момент, когда тот украшал свою голову повязкой победителя игр. Как свидетельствует Павса-ний, в его время статуя Пантарка работы великого Фидия находилась в Альтисе. Как предполагают современные искусствоведы, скульптура «Диадумен Фарнезе», хранящаяся ныне в лондонском Британском музее, — римская копия со статуи Фидия. и не исключено, что тот повязывающий голову лентой эфеб, о котором Павсаний сказал, что он очень похож лицом на Пантарка, и есть тот самый Пантарк-олимпионик.

В Олимпии, возможно, родилась и иная легенда — о Хероне из Пеллены, обретшим огромную славу после четырех игр кряду (356, 352, 348 и 344 годы), где он не знал поражений на борцовской площадке. Этому выходцу из ахейского города выпало счастье слушать в Афинах Платона. Однако все это не сделало его добродетельным эллином. Владыкой Пеллены его поставил Александр Македонский через своего полководца Коррхага, которого молодой царь отправил в 331 году с войском на Пелопоннес для усмирения противников. Однако олимпионик Херон использовал дарованную ему власть совсем не в духе поучений философа Платона. Даже напротив. Став тираном, он изгнал прежних правителей города, а их имущество и даже жен - роздал рабам-вольноотпущенникам. и древние рассказчики отмечают два любопытных совпадения. Первую свою победу в Олимпии пелопоннесский атлет одержал в год рождения великого полководца. А когда царь Александр перед азиатским походом на персов распорядился уничтожить в Элладе всех тиранов, то олимпионика-тирана Херона уже не было в живых - его уничтожили враги.

Что же касается рассказа о величайшем борце античности - Милоне из Кротона, то он впереди.