Подчинение гражданина государству

Гражданская община основывалась на религии и была устроена подобно церкви. Отсюда источник ее силы, отсюда также полнота власти и неограниченное господство над своими членами. В обществе, основанном на таких началах, индивидуальная свобода существовать не могла. Во всем без исключения гражданин был подчинен гражданской общине; он ей всецело принадлежал. Религия, породившая государство, и государство, поддерживавшее религию, опирались друг на друга и составляли одно целое, почти сверхчеловеческую власть, которой были подчинены и душа и тело.

В человеке не было ничего независимого. Его тело принадлежало государству и было обречено на его защиту. Его имущество всегда находилось в распоряжении государства; если гражданская община нуждалась в деньгах, она могла приказать женщинам отдать их драгоценности, кредиторам - передать ей их долги, владельцам оливковых садов уступить ей бесплатно все выделанное ими масло.

Частная жизнь также не ускользала от всевластия государства. Многие греческие гражданские общины запрещали человеку оставаться неженатым. Спарта наказывала не только того, кто не женился, но даже и тех, кто поздно вступал в брак. Государство могло предписывать работу в Афинах, в Спарте - праздность. Оно простирало свое владычество до мелочей; в Локриде закон запрещал мужчинам употреблять чистое, не смешанное с водой вино; в Милете, в Марселе то же самое запрещалось женщинам. Одежда также, как правило, устанавливалась законами каждой гражданской общины: законодательство Спарты определяло головной убор женщин; а афинское законодательство запрещало им брать с собой в путешествие больше трех предметов гардероба. На Родосе закон запрещал брить бороды; в Византии наказывался штрафом тот, кто владел бритвой; в Спарте, напротив, законом требовалось бритье усов.

Государство имело право не допускать, чтобы его граждане были безобразны или уродливы. Вследствие этого оно повелевало отцу уродливого ребенка убить его при рождении. Такой закон встречался в древнем кодексе Спарты. Существование такого же закона в Афинах нам неизвестно; мы знаем только, что Аристотель и Платон описывают его в своих идеальных законодательствах.

В истории Спарты есть одна черта, вызывавшая сильное удивление Плутарха и Руссо. Спарта только что потерпела поражение при Левктрах, где погибло множество ее граждан. При известии об этом горе родственники убитых должны были показаться народу с веселыми лицами. Мать, знавшая, что сын ее избежал гибели и что вскоре ей предстояло увидеться с ним, показывала свою печаль и плакала. Та же, которая знала, что ей не видать более своего сына, высказывала свою радость и посещала храмы, вознося благодарения богам. Как сильна была власть государства, если оно, предписывая извращение естественных чувств, могло добиться повиновения!

Государство не позволяло никому относиться безразлично к его интересам: философ, ученый не имели права уклоняться от житейских обязанностей. Голосовать на собрании и выполнять общественные должности считалось обязанностью для всех. В то время, когда борьба партий была постоянным явлением, афинский закон запрещал гражданину оставаться вне той или другой партии; он должен был стоять и бороться за одну из них; того, кто стремился оставаться в стороне от хода вещей и пребывать в покое, закон лишал прав гражданства.

Человек не был свободен в своих верованиях. Он был обязан верить в религию гражданской общины и подчиняться ее приказам. Можно было ненавидеть или презирать богов соседнего города, а что касается божеств общего и мирового характера, как, например, Зевс Небесный, то можно было веровать в них или нет по личному усмотрению. Но нечего было и думать, чтобы усомниться в богине Афине Палладе, Эрехтее или Кекропсе. В этом было бы великое нечестье, одновременно касающееся и религии, и государства, и подлежащее тяжелому наказанию. За подобное преступление Сократ был приговорен к смерти.

Свобода мысли в религии гражданской общины была совершенно неизвестна древним. Надо было считаться со всеми правилами культа, принимать участие во всех процессиях и присутствовать за священным общественным столом. Афинское законодательство налагало наказание на тех, кто уклонялся от участия в национальном празднестве.

Государству принадлежало не только одно право правосудия по отношению к своим гражданам, как это бывает теперь в наших современных обществах. Тогда государство могло карать и безвинного, если только того требовала общественная польза. Аристид, конечно, не совершил никакого преступления и даже ни в чем не подозревался; но гражданская община имела право изгнать его из своих пределов за то, что он в силу своих добродетелей приобрел слишком большое влияние и мог сделаться опасным, если бы того захотел. Это называлось остракизмом, такое учреждение было свойственно не одним Афинам; оно встречается также в Аргосе, в Мегаре, в Сиракузах, а согласно Аристотелю, оно существовало во всех греческих городах с демократическим образом правления. Остракизм не был наказанием, а только предосторожностью со стороны гражданской общины по отношению к гражданину, которого она подозревала в возможности причинить ей когда-нибудь беспокойство. В Афинах можно было обвинить и осудить человека за негражданский образ мыслей и действий, т. е. за недостаточную привязанность к государству. Жизнь отдельного лица была ничем, как только дело шло об интересе гражданской общины.

Вот почему человечество сильно заблуждается, говоря о том, что в древних гражданских общинах человек пользовался свободой. Он даже не имел о ней понятия. Он и не думал, что может по праву существовать наравне с гражданской общиной и ее богами. Мы видим, что образ правления много раз изменялся по своей форме, но природа государства оставалась почти та же, а его полновластие не уменьшалось. Форма правления называлась по очереди то монархией, то аристократией, то демократией, но не одна из них не дала людям истинной свободы, свободы личной. Обладать политическими правами, голосовать, назначать магистратов, иметь право стать архонтом - вот что называлось свободой у древних; но при всем этом человек был порабощен государством.

(Фюстель де Куланж. Древняя гражданская община.)