Политик IV века: Гиперид

Как и большинство других ораторов, Гиперид сначала был логографом. Это была очень трудная должность. Правда, вопросы права в то время не были так запутаны и сложны, как у нас, но зато во всем остальном требовалось особое умение, чтобы иметь успех в защитительной речи. Хорошая защитительная речь должна была удовлетворять следующим условиям: надо было отразить характер, возраст и социальное положение подзащитного; надо было пленить тех невежественных, но чутких судей, которые должны были вынести приговор, объяснить им дело, польстить их политическим страстям в тех важных процессах, на которые они являлись в таком количестве, что составляли настоящее народное собрание, и в то же время только в редких случаях отклоняться от изящного и фамильярного тона, приходившегося, по-видимому, по вкусу этим постоянно обновлявшимся народным судьям, и к тому же требовавшегося ограниченностью предоставленного времени, довольно скупо отмеривавшегося водяными часами. Если логограф имел успех на этом поприще, то через несколько лет он мог рассчитывать на блестящую карьеру адвоката или политического оратора. Если он ограничивался тем, что свое знание законов и талант писателя использовал для службы частным лицам, то с многочисленных клиентов за это брал деньги. На общественной площади его выступление содержало наиболее приятные афинянам качества: свободу и естественность речи, тонкую диалектику, такт и знание людей и, наконец, то сдержанное изящество, которое он мог развить на досуге, занимаясь делами, развивавшими его ум. Язык, которым он должен был пользоваться на народном собрании, мало отличался оттого, который приносил ему успех в политических процессах. Впрочем, оратор окончательно не порывал с адвокатурой. Он часто выступал и здесь, но уже в другом качестве. Не только неизбежные условия политической жизни вынуждали его защищаться или самому выступать обвинителем, часто он являлся в качестве друга для оказания поддержки обвинителю или обвиняемому дополнительной речью, которая могла сыграть главную роль в процессе. Он видел в этом средство доказать преданность своей партии или поддержать собственное влияние в своей трибе. Таким образом, политик в интересах своей карьеры значительную часть своей деятельности занимался судебными делами, и для него было очень выгодно заранее подготовиться к этому.

Вот тот путь, каким следовали в Афинах большинство ораторов, в том числе и Демосфен; этому же пути следовал и Гиперид. Сначала он был только адвокатом, а потом и адвокатом и оратором. Этим объясняется большое число гражданских защитительных речей, оставшихся после него в древних сборниках. Политические процессы, наследственные дела, споры между плательщиками налогов, процессы против спекулянтов съестными припасами, безнравственные поступки, оскорбления словом и делом, тяжбы по поводу водопроводов или границ земельной собственности - вот некоторые из поводов, предоставлявших Гипериду возможность проявлять свое красноречие перед судьями. Он сам утверждает, что от себя лично он не выступал обвинителем ни против одного человека. Но этому противоречит процесс Аристагоры. Успехи, которыми он пользовался на судах, без сомнения, помогли ему добыть средства к удовлетворению своего стремления к роскоши и наслаждению.

Действительно, среди той распущенности, которая царила тогда в афинском обществе, ему приписывают особенно вольные нравы. Рассказывают, что после смерти своей матери он выгнал из родительского дома ее сына Главсиппа и поселил там куртизанку Миррину, знаменитую своей расточительностью, что не мешало ему в то же время содержать еще двух любовниц: Аристагору в Пирее и в своем имении в Элевсине фивянку Филу, выкупленную им за большую цену из рабства. С упоминанием об этой распущенности до нас дошли и рассказы о его склонности хорошо поесть. Он ежедневно совершал прогулку на рыбный рынок, и в современных ему комедиях не раз высмеивали его пристрастие к этому кушанью, столь ценившемуся гурманами в старину... Другой писатель изображает его игроком; а известно, с какой строгостью осуждался этот недостаток в древности.

Таков был Гиперид в частной жизни: чувственный, податливый всем искушениям, вытекавшим из распущенности нравов его века, несдержанный в своих страстях, не заботившийся ни об общественном мнении, ни о своем долге и достоинстве отца, расточавший на различные причуды то богатство, которое добывал своим красноречием. Комедия его времени злословила по поводу происхождения этих богатств. Не следует ни преувеличивать, ни полностью отрицать справедливость этих обвинений. Политическая сатира не всегда отражала истину, особенно в театре. Следует еще добавить, что обвинение в подкупности составляло, так сказать, общий удел профессии оратора. Какой оратор того времени избежал обвинения в продажности? За одним Ликургом сохранилась только прочная репутация честного человека, но предание заставляет и его на смертном одре оправдываться против обвинений Менесехма, его преемника по заведованию казначейством. С другой стороны, общественное мнение имело некоторое основание так высказываться против ораторов: часто общественные дела были для них значительным источником доходов. Иностранцы, добивавшиеся покровительства афинского народа, греческие города и цари Азии и Севера, интересы которых были связаны с интересами Афин, не считали слишком высокой никакую плату за поддержку красноречия, высоко ценимого на Пниксе; а разве можно было сравнивать казну некоторых государей или только сатрапов, не говоря уже о Великом Царе, с доходами маленьких городов Греции и даже с доходами самих Афин. Отсюда по большей части и брало начало высокое положение главных ораторов, богатых и знаменитых патронов подобных клиентов. Вместе со стратегами они составляли в государстве нечто вроде высшего класса, в одно и то же время почитавшегося и вызывавшего подозрение. Подобно им, они оказывали решающее влияние на судьбы отечества; подобно им, они являлись предметом обвинений в измене, ненависти народа и чужеземцев; подобно им, наконец, они часто, по-видимому, требовали, как бы в виде законного вознаграждения, права предаваться всем излишкам роскоши и наслаждения. Союзники и враги давали тем и другим средства поддерживать в интересах или за счет отечества такое привилегированное существование. Никто не стремился к этим преимуществам ораторской карьеры с большим рвением, чем Гиперид, но никто также не встречал более решительно опасности и не противопоставлял им более твердого сердца и более энергичного патриотизма.

(Ж. Жирар. Очерки аттического красноречия.)