Небольшие размеры греческих государств

Для нашего восприятия греческие государства представляются чем-то миниатюрным. Арголида занимала площадь в двести квадратных километров; Лакония была почти тех же размеров; Ахайя представляла собой узкую полосу земли, спускавшуюся к морю по склону горной цепи. Вся Аттика едва ли равнялась половине одного из французских департаментов. Территория Коринфа, Сикиона, Мегары была не больше какого-либо большого современного города. На островах и колониях государство обычно состояло всего-навсего из города с близлежащим побережьем и окружающих его ферм. Из акрополя одного города можно было видеть акрополь соседнего. В таком тесном пространстве все было ясно: само представление об отечестве не имело в себе ничего грандиозного, абстрактного и неясного, как у нас, оно все было в пределах, доступных восприятию, оно ассоциировалось с реальной родиной; и то и другое гражданин воспринимал вполне определенно. Чтобы представить себе Афины, Коринф, Аргос или Спарту, он мысленно представлял себе особенности своей долины или родного города. Он знал всех граждан государства так же, как знал во всех деталях и его территорию.

(Тэн. Философия искусства.)

Даже величайшие греческие умы не могли допустить, чтобы эллинское государство могло иметь обширные размеры. Когда Платон пытался мысленно представить наиболее жизнеспособную республику, он начал с утверждения, что ее население не должно превышать пяти тысяч семей. «Если этой территории,- говорит он,— вполне хватает для существования такого количества жителей, то она достаточно велика и увеличивать ее не надо» (Законы). Аристотель придерживается того же мнения: «Государством с многочисленным населением практически невозможно хорошо управлять. По крайней мере мы не знаем ни одного из тех государств, система управления которых считается хорошей, которое допускало бы безграничный рост своего населения»

(Политика).